Экзюпериана Максима Крылова

ЗОВУ  ЛЕТЕТЬ !

       “Дух и тело должны отправляться в полёт вместе – другого пути нет” – эти слова японского классика служат девизом творчества Максима Крылова ,- пилота, изобретателя, литератора, художника, мыслителя ,- идущего путём синтеза искусства, науки и религии, утверждающего неразрывное единство духовной и материальной сторон жизни.
    Максим Владимирович Крылов родился 11 сентября 1968 года в Москве. Он “заболел небом” сам...

 

 
    Отчего мы так любим смотреть на небо, на безбрежный океан или первозданный хаос горных цепей? Может быть оттого, что уже не раз бывали там? И ещё дальше, за горизонтом, - на родине наших бессмертных душ, - в дивных краях, где быть свободным и счастливым так же естественно, как и дышать. Дети расскажут о полётах с птичьими стаями, о путешествиях на бригантинах, сделанных из света и облаков, о гномах-проводниках… Кто поверит им? Взрослым уже не интересны сказки...
 

 

 
    Жизнь подобна плаванию по обширной дельте неизведанной реки. То и дело приходится выбирать одну из нескольких проток, и от каждого поворота руля в результате зависит длинна и скорость пути, препятствия и встречи с такими же путешественниками к единой цели – Океану Вечности...

    В 1921 году Антуан де Сент-Экзюпери поступил добровольцем в ВВС, но к большому разочарованию, был зачислен в технический состав. Впрочем, тогда это совсем не означало крах мечты...

 

 

    Свои первые уроки пилотирования Антуан де Сент-Экзюпери проходил на «Фармане» - самолёте, уже тогда, в двадцатые годы, ставшем своеобразным символом романтической юности авиации...

    Свободный полёт.… Слыша эти слова, мы чаще всего представляем себе бесшумное парение в воздушных потоках. Но на деле, именно мотор сделал полёт по-настоящему свободным, - позволяя не просто «следовать движению стихии», но кое-где идти наперекор оной...
    Эту коротенькую сказку -  своё первое литературное произведение, - Антуан написал для рукописного классного журнала в четырнадцать лет. Суть истории в следующем...

 

 

    Вспоминает Робер Аэби, первый инструктор Сент-Экса :

      «На аэродроме и в полёте наши отношения были хорошими. Без сомнения, со своей стороны он находил мои уроки полезными. Что касается меня, то я был счастлив иметь ученика, который быстро всё схватывал, всегда был очень корректным, с хорошей реакцией, уверенным суждением. Он умел  немедленно адаптироваться ко всем ситуациям и выходить с честью из всех маленьких ловушек, которые я ему расставлял. Одним словом, хороший ученик, одарённый пилот…

 
    Куда податься  демобилизованному лётчику после войны? Понятное дело, в гражданскую авиацию. А вот допустим, её нет, - ну нет, и всё, - что тогда? Тогда, чёрт подери, её надо будет придумать! Любой фанат авиации ответит именно так...
 
    «Когда перебираешь в памяти лётное прошлое Сент-Экса, просто диву даёшься – сколько он перенёс тяжких аварий, из которых, кажется, только чудом вышел живым. И всякий раз в последнюю минуту, уверенный, что умирает, он равнодушен к физическому страданию, но старается осмыслить  смерть, вглядеться ей в лицо и, возвратясь, рассказывает нам о ней...
 
    «Поначалу казалось, самолёт отделяет человека от природы, - но нет, ещё повелительней становятся её законы. Грозовое небо вызывает пилота на суд стихий …
 
    «Бернис упивается. Этот одноместный истребитель изрыгает гром. Земля под ним уродлива: такая старая, потёртая, заштопанная, как лоскутное одеяло. 4300 метров. Бернис один. Он смотрит на этот кафельный мир, сложенный по образу Европы в атласе. Жёлтые куски земли – хлеб, или красные – клевер, предмет гордости людей и объект их заботы.… Каждый контур их установлен десятками веков борьбы, зависти, судебных тяжб: человеческое счастье чётко разграничено!..
 
    Конец 1924 года. Армейские друзья Антуан де Сент-Экзюпери и Жан Эско уже заняты своими новыми штатскими делами, но всё ещё живут под одной крышей, – правда, теперь в соседних номерах парижского отеля «Титания». И по-прежнему их объединяет аэродром…

 

 

Цикл картин  Максима Крылова по мотивам жизни и творчества
 Антуана де Сент-Экзюпери.
 
Раздел 1 : « О  НАЧАЛАХ».
 
      О каком явлении ни шла бы речь, более всего загадок как правило содержит период начала, - первых идей, проб, робких шагов, - когда ещё ничего не оформилось и вообще не ясно, выйдет ли из этого что-нибудь. Впоследствии, когда семена дадут всходы, именно время их созревания в почве, вдали от посторонних глаз, порождает многочисленные легенды. Но тем притягательнее оно для исследователей, ибо загадки и легенды скрывают великую тайну. Всё это относится и к биографиям личностей, так или иначе вошедших в историю.

      Имя французского писателя и философа Антуана де Сент-Экзюпери известно каждому. Практически все знают, что он был ещё и лётчиком, но редко задумываются о том, какое глубокое влияние оказала эта профессия на его мировоззрение и творчество (ведь «лётчика делают небо и самолёт»)...

       «Несколько французских лётчиков, в том числе Мермоз, проложили над непокорёнными районами Сахары авиалинию Касабланка – Дакар…
       Потом открылось воздушное сообщение с Южной Америкой; Мермоз и тут был впереди, ему поручили разведать отрезок трассы от Буэнос-Айреса до Сантьяго и вслед за воздушным мостом над Сахарой перекинуть мост через Анды. Ему дали самолёт с потолком пять тысяч двести метров. А вершины Кордильер кое-где достигают семи тысяч...
 
       «Странное и тягостное чувство охватывает пилота, которому случится попасть в нисходящее воздушное течение. Мотор работает – и всё равно проваливаешься. Вздёргиваешь самолёт на дыбы, стараясь снова набрать высоту, но он теряет скорость и силу, и всё-таки проваливаешься. Опасаясь, что слишком круто задрал нос, отдаёшь ручку, предоставляешь воздушному потоку снести тебя в сторону, ищешь поддержки у какого-нибудь хребта, который служит ветру трамплином, - и по-прежнему проваливаешься...

 

 
       « Зимой ты ушёл в рейс через Анды – и исчез, пятьдесят часов от тебя не было никаких вестей. Я как раз вернулся из глубин Патагонии и присоединился в Мендосе к лётчику Делé. Пять дней кряду мы кружили над горами, пытаясь отыскать в этом хаосе хоть какой-то след, но безуспешно. Что тут могли сделать два самолёта! Казалось, и сотне эскадрилий за сто лет не обшарить всё это неоглядное нагромождение гор...

 

 
       « Когда-то я прожил три года в Сахаре. И я, как многие другие, пытался постичь, чем же она завораживает и покоряет. Казалось бы, там только и есть, что одиночество и лишения, - но всякий, кому случилось побывать в пустыне, тоскует по тем временам, как по самой счастливой поре своей жизни…

 

 
       « Восточный ветер. Он дует из глубин Сахары, крутит жёлтые вихри песка. На рассвете от горизонта оторвалось мягкое блёклое солнце, искажённое жарким маревом. Как бледный мыльный пузырь. Ближе к зениту оно постепенно сжимается, обретает форму и раскалённым копьём, огненным жалом вонзается в затылок.
       Восточный ветер. Вылетаешь из Порт-Этьена – в воздухе спокойно, почти свежо, но стоит подняться на сто метров – и вокруг жгучая лава...

 

 
       « В официальных кругах на мрачные владения ночи смотрели с опаской, как на неизведанные лесные дебри. Заставить экипаж устремиться со скоростью двухсот километров в час навстречу бурям, туманам и всем тем угрозам, что таит в себе ночь, казалось рискованной авантюрой, допустимой лишь в военной авиации: вылетаешь с аэродрома в безоблачную ночь, проводишь бомбёжку – и той же ночью возвращаешься на тот же аэродром. Но регулярные ночные рейсы обречены на неудачу...

 

 
       « Иду к метеорологу. Мсье Вио сверяется со своими картами, это таинственный труд алхимика. Мой товарищ Люкá и я смотрим, как рождаются ветры, словно стебли, ощетинившиеся шипами. На огромной карте, охристой, как земля Азии, видны все циклоны и ураганы мира.
-         Этот дойдёт до нас не раньше понедельника.
Другие линии рисуют демона, который кружит над Россией и Норвегией. Один бесёнок вертится в районе Басры...

 

 
       Морская авиация. Чего ещё желать романтику?! Кортики на поясах и «птички» в петлицах, спасжилеты поверх лётных комбинезонов; самолёты, не только летающие над морем, но и ходящие «по воде аки посуху» (многие из них даже по виду напоминают крылатые корабли); солёные брызги и свист ветра в расчалках. И двойная опасность – от воздушной и морской стихий...

 

 
       «Мы можем дышать только тогда, когда связаны с другими общей и притом надличной целью. Сыновья века комфорта, мы испытываем несказанное блаженство, делясь в пустыне последними крошками. Тем из нас, кто познал великую радость взаимной выручки в Сахаре, все другие наслаждения кажутся пресными…

 

 
       Весной 1927 года Антуан де Сент-Экзюпери начинает работать пилотом на линии Тулуза – Касабланка, а затем – Касабланка – Дакар. 19 октября он назначается начальником аэродрома в Кап-Джуби – одной из промежуточных площадок этого маршрута, бóльшая часть которого проходила над  побережьем, на границе простирающихся от горизонта до горизонта пространств воды и выжженной солнцем суши...

 

 
       « Город запрятал людей в свои сто тысяч крепостей; кругом всё дышало спокойствием и уверенностью; но женщине казалось, что вот-вот раздастся призыв: «К оружию!» – и на этот клич отзовётся один-единственный человек, её муж…  Дремлющий город не защищал его; жалкими покажутся лётчику городские огни, когда он, молодой бог, взлетит над их пылью. Жена посмотрела на сильные ладони, которым через час будет вручена судьба европейского почтового, ответственность за что-то большое, подобное судьбе целого города. И в сердце закралась тревога...

 

 
        « Он приблизился к той грани, за которой вставала уже не беда отдельного, частного человека – возникала проблема действия как такового. Ривьеру противостояла не жена Фабьена, а совершенно иное понимание жизни. Ривьер мог только слушать и сочувствовать этому слабому голосу, этой песне, такой грустной и такой враждебной. Ибо ни действие, ни личное счастье не могут ничем поступиться, они враги...

 

 

Цикл картин Максима Крылова по мотивам жизни и творчества
     Антуана де Сент-Экзюпери
 
Раздел 2: ЛИНИЯ  ЖИЗНИ, ЛИНИЯ  СУДЬБЫ.
 
      
       Сент-Экзюпери неоднократно повторял: «Время тоже надо обжить». Освоить как дом, как землю, а на это тоже нужно… время. Сам он всегда считал себя «родом из детства». И не удивительно, – долгие годы стены родового гнезда, подобно мощным фильтрам, пропускали внутрь только свет и радость; тепло любящих сердец хранило от ледяного ветра стремительных перемен, – то был золотой век, в полном загадок, но родном и добром мире.
       Много любви отдаёт садовник росткам кипарисов, долго ограда скрывает от ветров юные саженцы, но придёт время – вознесутся к небу исполины, и будет дому прохлада, и саду защита от любого урагана. Так и у людей – счастливое детство и беззаботная, полная радостных открытий ученическая юность, подводят нас к вратам Становления. За ними  пути, на которых мы должны найти себя; испытания, в горниле которых мы должны закалиться и возмужать. За ними – жизнь, что посвящает в Люди и мир, где каждый создаёт свою судьбу...

 

 

 

       «Накануне происшествия я летал на борту «Максима Горького» - первый иностранец, удостоенный такой чести. Но оказавшийся и последним… Меня заставили ждать разрешения очень долго, и после полудня, когда я уже перестал надеяться, наконец-то его получил. Я устроился в салоне, расположенном справа в передней части самолёта, и оттуда наблюдал за взлётом. Машина задрожала и мощно подалась вперёд...

 

         “Одним из немногих действительно счастливых моментов в полном разочарований 1934 году, стал для Сент-Экзюпери июль, когда “Эр-Франс” послала его в ознакомительную поездку на Дальний Восток. Он покинул Марсель 12-го, приземлился в Дамаске 14-го, затем над сушей перелетел Багдад и над Персидским заливом в Индию, и в конце концов достиг Сайгона 19-го числа. Встречать его в аэропорт Тхан-Сон-Нхута прибыл Пьер Годийер, один из армейских лейтенантов, учившийся с ним ещё на курсах авиации ВМФ в Бресте. Сент-Экс рассказал своему старому приятелю, что больше всего ему хотелось бы посетить руины Ангкора в Камбодже…

 

       «В полёте встречаешься с водой и с воздухом. Когда запущены моторы, когда гидроплан берёт разбег по морю, гондола его отзывается, словно гонг, на удары волн, и пилот всем телом ощущает эту напряжённую дрожь. Он чувствует, как с каждой секундой машина набирает скорость, и вместе с тем нарастает её мощь. Он чувствует, как в пятнадцатитонной громаде зреет та сила, что позволяет взлететь...

 

 

       « Я уже столько говорил вам о пустыне, что, прежде чем заговорить о ней снова, хотел бы описать оазис. Тот, что встаёт сейчас у меня перед глазами, скрывается не в Сахаре. Но самолёт обладает ещё одним чудесным даром – он мгновенно переносит вас в самое сердце неведомого. Ещё так недавно вы, подобно учёному-биологу, бесстрастно разглядывали в иллюминатор человеческий муравейник – города, что обосновались на равнинах, и дороги, которые разбегаются от них во все стороны и, словно кровеносные сосуды, питают их соками полей. Но вот задрожала стрелка высотомера – и травы, только что зеленевшие далеко внизу, становятся целым миром. Вы – пленник лужайки посреди уснувшего парка...

 

 

       «Ветер, рассвет с моросящим дождём, басовитый рокот моторов (их сейчас осторожно прогревают), великолепное орудие, которое поможет проложить новые трассы, - всё это берёт за душу…

       Какое наслаждение – эта крохотная кабина, где в полутьме теснятся термосы, запасные части, чемоданчики,.. и главное, впереди на приборной доске – волшебные инструменты, они рассеяны по ней, как звёзды, и как от созвездий, от них по ночам исходит слабый свет....

 

 

       «Ночь была приручена, и Мермоз взялся за океан. Уже в 1931 году он впервые доставил почту из Тулузы в Буэнос-Айрес за четверо суток. На обратном пути у него что-то случилось с маслопроводом, и он спустился прямо на бушующие воды Атлантики. Оказавшееся поблизости судно спасло и почту и экипаж...

 

 

       « Двое суток бесновалась метель, чилийские склоны Анд утопали под пятиметровым слоем снега, видимости не было никакой – и лётчики американской компании повернули назад. А ты всё-таки вылетел, ты искал просвет в сером небе. Вскоре на юге ты нашёл эту ловушку, вышел из облаков – они кончились на высоте шесть тысяч метров, и над ними поднимались лишь немногие вершины, а ты достиг шести с половиной тысяч – и взял курс на Аргентину...

 

 

       « Итак, в 1933 году он едва не утонул. Вот что он об этом рассказывал: когда он служил в Компании Латекоэра, на его обязанности лежала приёмка новых машин. Он принял в Сен-Рафаэле гидроплан Лате на поплавках. Уж не знаю почему, во время пробного полёта аппарат [на посадке «клюнул носом» и начал тонуть], - правда, в неглубоком месте. Пилот, инженер и бортмеханик оказались под водой...

 

       «Самым большим достижением французского авиастроения в тот период стал самый большой гидроплан в мире, «Латекоэр-521», который назвали «Лейтенант де вессо Пари».

       Это был роскошный самолёт, с великолепно отделанным красным деревом салоном и шестнадцатью каютами, каждая из которых носила название какого-нибудь созвездия. В каютах были кровати и ванные комнаты. К концу 1937 года на этом гидроплане Гийоме поставил пять мировых рекордов. Создание корабля началось в 1935 году и обошлось в полтора миллиона долларов…

 

        «Марсельцы и по сей день вспоминают, какой переполох вызвал у них однажды Сент-Экс, приводнившись в Старом порту. Он отбывал в ту пору военные сборы, и ему поручили срочно доставить в Мариньян одного офицера, который непременно должен был поспеть к марсельскому поезду. Время не ждало...

 

       « До Бенгази полёт протекал нормально, я приземлился там в 22 часа по Гринвичу, тёмной ночью, и вылетел оттуда в 22 часа 30 минут. Я рассчитывал на попутный ветер скоростью от 20 до 40 километров в час, как меня в этом уверили метеорологические станции Парижа, Туниса и Бенгази.

       Единственный ориентир, которым я мог пользоваться, было море...

 

 

    «Самолёт, на котором Бернис совершает свой полёт в «Южном почтовом», имеет тот же номер, что и астероид Маленького принца, - Б-612…

       Пейзажи, которые Сент-Экзюпери видел во время своих путешествий, стали его героями: вулканы он запомнил из Патагонии, баобабы – из Дакара...

 

 
       « Да, конечно, самолёт – машина, но при том какое орудие познания! Это он открыл нам истинное лицо Земли. В самом деле, дороги веками нас обманывали. Мы были точно императрица, пожелавшая посетить своих подданных и посмотреть, довольны ли они её правлением. Чтобы провести её, лукавые царедворцы расставили вдоль дороги весёленькие декорации и наняли статистов водить хороводы. Кроме этой тоненькой ниточки, государыня ничего не увидела в своих владениях и не узнала, что на бескрайних равнинах люди умирают с голоду и проклинают её.
       Так и мы брели по извилистым дорогам...